Безнадёжно прочный корпус
Сыт я по горло, до подбородка.
Даже от песен стал уставать.
Лечь бы на дно, как подводная лодка,
Чтоб не могли запеленговать.
В.С.Высоцкий, 1964-65 гг.
Хуже дня с плохим настроением, которое сам себе не можешь объяснить, может быть только рабочий понедельник на следующий день. И не потому, что не любишь или не хочешь работать. А потому, что нет приятного ощущения прошедших выходных. В итоге остается дождаться среды, потом пятницы и следующих выходных в надежде отвлечься от суеты. Как-правило не получается, но ведь надежда — это наше всё.
Как привычно многие люди объясняют подобные явления «обычной осенней хандрой». Но почему хандра и почему осенью? Конечно, природа влияет на нас, но почему мы склонны так поверхностно оценивать своё внутреннее состояние? Мы боимся заглядывать внутрь глубже внешней привычно-деловитой оболочки? Глубже той защитной корки, которую создают время и сложившийся уклад жизни.
Это напоминает мне устройство подводной лодки с двойным корпусом. Первый, т.н. «лёгкий копрус» придаёт привычный внешний облик морскому судну и проницаем для воды. Второй, «прочный корпус» является основным и водонепроницаемым, но если убрать первый, то внешний вид подлодки абсолютно не сопоставлялся бы с нашим привычным представление. В межкорпусном пространстве размещены балластные приспособления, торпедные аппараты и прочие служебные механизмы. И уже только за «прочным корпусом» скрыта истинная сущность подводного аппарата со всеми бортовыми механизмами, вооружением и экипажем.
Вы не находите, что это очень иллюстративный пример по отношению к нам? Наш «лёгкий корпус» представляет нас во внешнем мире, он создаёт образ, производит впечатление. Он доступен для коммуникаций, он взаимодействует с окружающей средой, он пропускает многое извне. Он скрывает наш истинный «прочный корпус», немножко изуродованный врождёнными или благоприобретёнными средствами самозащиты, имеющий вид грозный и сугубо утилитарный. «Лёгкий корпус» позволяет проникнуть внутрь нас на фиксированную, заранее определённую глубину, но без всяких гарантий. И только за «прочным корпусом» находится то, чем мы являемся на самом деле; то, что делает нас уникальным и то, что мы паче всего скрываем от других, а зачастую и от самих себя. Потеряв способность проникать за собственный «прочный корпус», мы можем лишиться способности адекватной самоидентификации, способности понимать самое себя. Не это ли самое страшное — иметь привычный вид, соотноситься с внешним миром поверхностно, но не иметь возможности пройти внутрь или впустить кого-то другого?
Возможно это сомнительная риторика и притянутый за уши пример в устах не специалиста. Но я чувствую себя большим специалистом по части обустройства внешнего и внутреннего корпуса для собственного я. И когда не могу объяснить себе некоторых моментов собственной жизни или поведения, то с опаской думаю о том, что однажды «прочный корпус» закроется навсегда и придется болтаться в социуме, довольствуясь внешним видом и поверхностным взаимодействием.
Ни в осени, ни в сезоной хандре нет ничего необычного. Нет ничего необычного в усталости или неудовлетворённости своим состоянием, положением, работой или кругом общения. Необычность состоит зачастую в упорном нежелании или бессилии проникнуть внутрь и разобраться в истинным мотивах происходящего. В этой благодушной усталости и скрывается самая большая опасность для человека — индивидуума и части социума. Для того человека, который надёжно или безнадёжно спрятан глубоко внутри каждого из нас...
