Да и что, собственно, есть жизнь, как не череда разочарований и сожалений? Скажете — однобоко смотришь на вещи, а я кивну и останемся каждый при своих картах. Нет, не то, чтобы я уж совсем отчаявшийся тип, поизносившийся брюзга, которому всё всегда не так. И не потому так рассуждаю, что жизнь совсем уж не удалась. Я думаю, что при любом раскладе, в сухом остатке остаются разочарования и сожаления, несмотря на все те моменты, которые можно отнести к положительной части баланса. Потому что не может их не быть, нам всегда хочется чего-то более совершенного, даже если всё складывается отменно.
А уж если что-то хоть раз пошло не так, если хоть раз коса нашла на камень или пришлось ступить в воду не зная брода и на этом проколоться — без разочарований и сожалений не обойтись. Даже если тебя это не грызёт постоянно, то ведь время от времени ты делаешь какой бы то ни было анализ и подводишь итоги. И хотя глубокий самоанализ — удел не каждого, но вопросы «кто я?», «где?», «что?», «зачем?», «с кем?», «почему?», «что завтра?» задаёт себе любой, кто сохраняет относительную здравость рассудка. Кто скажет, что сожаления не рациональны, пусть расскажет мне, как он умудрялся ни о чём не сожалеть.
Сегодня он позвонил мне и мы проболтали пол-часа. Где-то в чужом городе он сначала ехал в маршрутке, а затем шлёпал по мокрому снегу и лужам домой, где его ждали целый день. Он рассказал мне о своих больших планах, о том, что уже получается, о том что будет дальше. А мне вспомнилось, как в 1989-м году мы спали на одном диване и он так же рассказывал мне о других своих планах и мечтах. Тогда мы ещё не знали, что такое разочарования и сожаления, тогда у нас были другие амбиции и претензии к жизни, а мыслей о том, что что-то будет не так, как хочется, не было вовсе. Мы старательно наглаживали стрелки на брюках и рукавах рубашек, мы безбожно опырскивали галстуки одеколонами, наносили на волосы гель и считали, что залог всего успешного уже давно у нас в кармане.
Сегодня он рассказал мне о том, что совершенно не сожалеет ни о чём. И добавил, что сожалеет лишь о том, что не сделал того, что сделал, лет 15 назад, когда только столкнулся с разочарованием. И говорил о всяких сопутствующих вещах, которые могли или не могли быть в зависимости от такого развития событий. И том, сколько раз он был подставлен, кинут, предан и оболган, сколько раз был на грани выживания. И о том, что в 40 он понял — решения надо принимать быстро и воплощать самоотверженно, чтобы с разочарованиями и сожалениями разбираться одним ударом. А я почему-то вспоминал, как он под гитару пел мне давным-давно свои песни, в которых была вера в хорошее и светлое, и при этом надвигал на глаза свою широкополую шляпу, чтобы казаться стильнее и увереннее.
В надежде на лучшее будущее мы отчаянно тратим лучшее настоящее, всё время думая, что завтра будет совсем другой день. Но с каждым годом слово «итоги» звучит всё более устрашающе. Хорошо, я согласен, что к жизни надо относиться проще, как вы и хотели сказать, но эти мысли и вопросы — «они всегда возвращаются». В жизни есть много важного, приятного, ценного самого по себе, что может перекрыть собой неприятность подобных вопросов. Чего, например, стоит тот факт, что мы до сих пор живы и способны разочаровываться! И тем не менее, мы продолжаем надеяться, чтобы завтра сказать, что ни о чём не жалеем, за исключением чего-то одного.
Он был уже дома, в прихожей, когда попрощался и мы сказали друг другу «До связи, не пропадай». Я остался дожидаться своего троллейбуса, в надежде, что последний не уехал. А в наушниках Борис Гребещиков, с одному ему присущей проникновенностью, напевал:
В каждом юном бутоне часовой механизм,
Мы движемся вниз по лестнице, ведущей вниз,
Связанная птица не может быть певчей,
Падающим в лифте с каждой секундой становится все легче.
Собаки захлебнулись от воя,
Нас учили не жить, нас учили умирать стоя.
Знаешь, в эту игру могут играть двое...
