Виктор Бурре. Непутёвые заметки

28 января 1996 г. умер Иосиф Бродский, великий русский поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 г. Его перу и уму принадлежат множество сильнейших образов и мыслей, которые пронимают до самой глубины.

Мы уходим, а красота остается. Ибо мы направляемся к будущему, а красота есть вечное настоящее. Слеза есть попытка задержаться, остаться....Но это против правил. Слеза есть движение вспять, дань будущего прошлому. Или же она есть результат вычитания большего из меньшего: красоты из человека. То же верно и для любви, ибо и любовь больше того, кто любит.

Иосиф Бродский, «Набережная неисцелимых»

* * *

Когда так много позади
всего, в особенности - горя,
поддержки чьей-нибудь не жди,
сядь в поезд, высадись у моря.
Оно обширнее. Оно
и глубже. Это превосходство -
не слишком радостное. Но
уж если чувствовать сиротство,
то лучше в тех местах, чей вид
волнует, нежели язвит.

Иосиф Бродский
Октябрь 1969, Коктебель

Джона Стейнбека я читал мало и давно — «О мышах и людях», «Квартал Тортилья-флэт», «Заблудившийся автобус». Помню только, что понравилось. А сегодня увидел цитату у Pepsimist'а из книги «Зима тревоги нашей», полез полистать саму книгу и сразу наткнулся на пару хороших выдержек. Надо будет почитать полностью.

Деньги не излечивают болезни как таковой, а только изменяют ее симптомы.

...

— Итен, я начинаю беспокоиться за тебя. Самым серьезным образом. Ты стал какой-то дикий.
— Помнишь, сколько у меня наград?
— Медалей? С войны?
— Их давали за дикость, за одичание. Не было на свете человека менее склонного к смертоубийству, чем я. Но на фронте меня втиснули в новый ящик. Время — каждая данная минута — требовало, чтобы я убивал человеческие существа, и я выполнял это требование.
— Тогда было военное время, и так было надо — за родину.
— Время всегда бывает какое-то особое. Ему служишь, а свое упускаешь.

Если кому интересно — книги Стейнбека можно найти в библиотеке FictionBook.

P.S. Андрею спасибо за наводку.

— Мне тридцать три года, – поспешно сказал Остап, возраст Иисуса Христа. А что я сделал до сих пор? Учения я не создал, учеников разбазарил, мертвого Паниковского не воскресил, и только вы…

И.Ильф, Е.Петров, «Золотой телёнок»

Это я к чему? К тому, что «время собирать камни», тоесть поздравления. Даже и не знаю как это случилось — жил-жил себе и вот дожил. Когда-то эта цифра казалась заоблачной, а сейчас так все просто, что даже слов не хватает. Одни цитаты в голову лезут...

А жизнь мелькает, как в немом кино, 
Мне хорошо, мне хочется смеяться, 
А счётчик — щёлк да щёлк, да всё равно
В конце пути придется рассчитаться...

В.С.Высоцкий, «Счётчик щёлкает»

Отчего-то перечитываю книгу «Великий Гэтсби», Ф.С.Фицджеральда. Просто она упоминалась у Х.Мураками в «Норвежском лесу», который я недавно читал. Вспомнились ощущения от первого прочитывания и захотелось повторить, тем более, что и лет немало уже прошло. Манера и стиль изложения очень мне нравятся, взгляд на мир — тем более. А уж цитаты, моё любимое лакомство, встречаются особенно хорошие. Рекомендую к прочтению, а также «Последний магнат» и «Ночь нежна».

Бесчестность в женщине — недостаток, который никогда не осуждаешь особенно сурово.

Каждый человек склонен подозревать за собой хотя бы одну фундаментальную добродетель; я, например, считаю себя одним из немногих честных людей, которые мне известны.

Американцы легко, даже охотно, соглашаются быть рабами, но упорно никогда не желали признать себя крестьянами.

Были, вероятно, сегодня минуты, когда живая Дэзи в чем-то не дотянула до Дэзи его мечтаний, — и дело тут было не в ней, а в огромной жизненной силе созданного им образа. Этот образ был лучше ее, лучше всего на свете. Он творил его с подлинной страстью художника, все время что-то к нему прибавляя, украшая его каждым ярким перышком, попадавшимся под руку. Никакая ощутимая, реальная прелесть не может сравниться с тем, что способен накопить человек в глубинах своей фантазии.

Прочитал на неделе «Норвежский лес» Харуки Мураками. Должен сказать, что этот азийский гений таки впечатлил меня. Обычно я долго не реагирую на то, о чём кричат со всех сторон. Но в данном случае это была первая его книга, которую я прочитал и жалею что не сделал этого раньше. Хотя... всему своё время под солнцем.

Когда умер Кидзуки, я усвоил одну вещь из его смерти. Я усвоил ее как, прописную истину. Или думал, что усвоил. Вот что это было:

«Смерть не находится на противоположном полюсе от жизни, а скрыта внутри самой жизни».

Несомненно, это была истина. По мере того, как мы живем, мы одновременно растим и свою смерть. Но это была не более чем одна часть той истины, которой нам нельзя не знать.

Вот чему научила меня смерть Наоко. Никакие истины не могут излечить грусть от потери любимого человека.

Никакие истины, никакая душевность, никакая сила, никакая нежность не могут излечить эту грусть.

У нас нет другого пути, кроме как вволю отгрустить эту грусть и что-то из нее узнать, но никакое из этих полученных знаний не окажет никакой помощи при следующем столкновении с грустью, которого никак не ждешь.

^* Memento mori — лат., «помни, что умрёшь» (вариант: Memento mortis — «помни о смерти»).